Королевские тридцать девять 8 глава

– Маргерита! – Паскалина отчаянно пробовала навести медлительно удаляющуюся гондолу к берегу, загребая воду обеими руками и захлебываясь плачем.

– Мать! Папа!

Гигант заткнул ей чем‑то рот, оборвав клики.

– Умолкни, не то я для тебя так врежу, что ты у меня язык откусишь.

Маргерита зарыдала, пытаясь вытолкнуть кляп, и заколотила по Королевские тридцать девять 8 глава спине гиганта кулачками. Он шлепнул ее по попке.

– Не дергайся!

Маргерита растянула шейку, напрягая зрение, чтоб рассмотреть, куда уносит ее гигант‑евнух. Но вокруг смыкались каменные стенки, а сверху нависало угрюмое каменное небо. Со всех боков ее окружал сплошной камень.

Через некое время гигант вынул у нее изо рта кляп и отдал Королевские тридцать девять 8 глава испить какой‑то отвратительной воды. Маргерита закашлялась и попробовала выплюнуть ее, но гигант большой рукою ловко зажал ей подбородок, так что девченке пришлось проглотить эту мерзость. Жидкость обожгла гортань и пищевой тракт, зато согрела желудок. Ее уложили в гондолу и накрыли с головой какой‑то черной тканью Королевские тридцать девять 8 глава. Она лежала бездвижно, ее тошнило от испуга и качки, пока мир, который она знала, навечно уплывал от нее вдаль.

Ей казалось, что минули долгие часы. Маргерита то приходила в себя, то вновь забывалась, борясь с подступающими ужасами. Каждый раз, просыпаясь во тьме, окутанная отчаянием, девченка вновь старалась провалиться в Королевские тридцать девять 8 глава беспамятство.

Но в конце концов Маргерита очнулась совсем. Голова у нее раскалывалась от боли, и ее тошнило.

– Мать, – пролепетала она, но кляп мешал ей пошевелить распухшим языком, во рту пересохло, так что с губ ее не сорвалось ни звука.

Лодка все еще покачивалась, но движения ее стали другими. Ткань Королевские тридцать девять 8 глава с головы у нее соскользнула, и Маргерита рукою отбросила ее в сторону, скупо вдыхая свежайший воздух. В глаза ей стукнул броский свет. Судя по всему, уже издавна наступил денек. Она села и поглядела через борт гондолы. Вокруг, как хватал глаз, простиралась сероватая невеселая вода. Она всхлипнула и отпрянула. Еще Королевские тридцать девять 8 глава никогда в жизни ей не доводилось созидать столько воды. Наверняка, мы плывем через море, решила она, и я уже очень далековато от дома. Ее окутал кошмар.

И вдруг Маргерита услышала голоса.

– Ты уверен, что она не запомнила дороги? – спросила какая‑то дама.

У Маргериты перехватило дыхание, когда она выяснила ласковый глас Королевские тридцать девять 8 глава дамы, которую ее отец называл колдуньей и шлюхой. La Strega.

– Уверен, – ответил ей пискливый мужик. – Но ш‑ш, тише, она пошевелилась. Давайте занесем ее вовнутрь, пока она не очнулась.

Ткань отбросили в сторону, гигант поднял ее на руки и перенес на пристань. Маргерита мимолетно разглядела широкую Королевские тридцать девять 8 глава каменную площадь, вокруг которой из тумана выступали купола, шпили и крыши. В каменную стену безостановочно ударяли волны.

Над ней склонилась La Strega и осторожно вытащила кляп изо рта.

– Так лучше?

Маргерита испуганно съежилась.

– Не страшись, я не причиню для тебя зла. Хочешь пить?

Маргерита кивнула. Гигант отдал ей серебряную фляжку, и Королевские тридцать девять 8 глава девченка отпила глоток. В ней оказалась та же самая противная на вкус жидкость, и она поперхнулась и чуть не выплюнула ее. Но во рту и в горле у нее пересохло, а круглое, как луна, лицо гиганта было настолько неприветливым, что Маргерита сделала над собой усилие и проглотила ее.

– Отменная Королевские тридцать девять 8 глава девченка, – похвалила ее La Strega.

Она была одета в серьезное платьице из мрачно‑голубого атласа. Жесткий узорчатый воротник обрамлял ее лицо, веером расходясь вокруг шейки. Волосы она упрятала под белоснежной камилавкой, а на груди сверкал увенчанный драгоценными камнями крест. Платьице наглухо укутывало ее фигуру, оставляя на виду только сердцевидное Королевские тридцать девять 8 глава лицо, и только золотистые глаза напоминали Маргерите о даме, которая откусила ей кончик пальца.

– Где моя мать? – выпалила она.

– Сейчас я – твоя мать, – ответила La Strega.

Маргерита затрясла головой, не столько в растерянности, сколько выражая свое несогласие. Она ощущала себя очень удивительно, как будто туман забился ей в Королевские тридцать девять 8 глава уши, глаза и ноздри, отчего в голове образовалась звонкая пустота.

– В один прекрасный момент я приду и назову тебя собственной дочерью, а позже увезу туда, где ты будешь в безопасности от мира вокруг нас, – сказала ей La Strega. – Но пока ты очень юна. Потому я отыскала тебе одно место, где ты Королевские тридцать девять 8 глава поживешь до той поры. Там о для тебя позаботятся. Идем, – она протянула девченке руку, и после минутного колебания Маргерита взяла ее. «В безопасности, – поразмыслила она. Туман в голове мешал ей мыслить. Но позже к ней возвратился прежний кошмар, и она смятенно вспомнила: – Но где же моя реальная мать?»

La Королевские тридцать девять 8 глава Strega прочно взяла ее за руку.

– Не вздумай мне возражать, – шепнула она, склонившись к уху Маргериты. – Если ты станешь меня слушаться, я буду добра к для тебя, но при мельчайшем непослушании для тебя придется выяснить всю глубину моего гнева.

Маргерита поглядела на окровавленную повязку на пальце и содрогнулась Королевские тридцать девять 8 глава.

– Но… где мои истинные мать и папа?

– Они отказались от тебя.

Слова эти ожесточенным эхом отозвались в душе Маргериты. Глаза ее заполнились слезами.

– Это неправда.

La Strega наклонилась и поцеловала ее, а позже погладила Маргериту по голове.

– Мне очень жалко. Я знаю, для тебя больно это слышать. Но лучше Королевские тридцать девять 8 глава знать горькую правду, чем терзаться неизвестностью, правильно? Они бы околпачили тебя – люди нередко так поступают – и попытались утешить. Но чем ранее ты усвоишь, что полагаться на других нельзя, тем лучше. Ну вот, мы и пришли.

Пока они говорили, La Strega привела Маргериту к большенному квадратному сероватому зданию на Королевские тридцать девять 8 глава другой стороне площади со обилием малеханьких окошек. На низенькой скрытой галерее показывалась мощная дубовая дверь, рядом с которой висел колокольчик. В основании двери был вырезан просвет, довольно широкий для того, чтоб просунуть в него большой сверток.

La Strega императивно позвонила в колокольчик.

Древесная дверь со скрипом отворилась. На лицо Маргериты Королевские тридцать девять 8 глава свалилась тень.

Она подняла глаза и увидела фигуру в черном. В обрамлении белоснежной вуали на нее смотрело мягкое лицо старый дамы.

– Я могу посодействовать для тебя, дочь моя? – раздался дребезжащий старческий глас.

– Я привела вам брошенного малыша. Ей более некуда идти.

– Ах ты, бедняжка. Ведите ее сюда Королевские тридцать девять 8 глава. Я позову сестру Эугению.

Маргерите было жутко. У нее кружилась голова, и ее тошнило. Ей нисколько не хотелось заходить в томную дубовую дверь, снабженную мощным стальным засовом и замком. La Strega склонилась к ее уху и шепнула:

– Помни, что я для тебя произнесла. Попробуй только возражать мне, и пожалеешь Королевские тридцать девять 8 глава. Делай, как я говорю, и все будет отлично.

Дрожа всем телом, Маргерита, повинуясь резкому рывку чужой руки, послушливо перескочила порог. Древняя монахиня закрыла за ними дверь, засунула руки в рукава и повела их по длинноватому прохладному коридору. Где‑то совершенно рядом загудел колокол. Монахиня открыла дверь и жестом пригласила Королевские тридцать девять 8 глава их войти в небольшую комнатку. У стенки приткнулась маленькая стальная кровать, а в камине горел огнь. La Strega подняла Маргарету и посадила ее на кровать.

– Ты утомилась, bambina. Приляг и отдохни.

Маргерита повиновалась. Она ощущала себя так, как будто стала меньше ростом. Туман, сначала скопившийся исключительно в голове, сейчас Королевские тридцать девять 8 глава расползся по всему телу. Она закрыла глаза. «Где моя мать? Я желаю к маме », – пошевелила мозгами она. Из‑под сомкнутых век по щекам потекли слезы.

На лоб ей легла холодная рука.

– Семья отказалась от нее? – прозвучал чей‑то незнакомый глас. Маргерита открыла глаза и увидела высшую фигуру в черном Королевские тридцать девять 8 глава, с лицом недвижным, как будто вырубленным из белоснежного мрамора. – Она, похоже, полностью не больна с виду. Что все-таки с нею случилось, если они решили отрешиться от нее?

– Они бедны, – ответила ведьма. – А она – одичавший и совсем неуправляемый ребенок, склонный к беспочвенным фантазиям и резким перепадам настроения.

Маргерита отстраненно пошевелила Королевские тридцать девять 8 глава мозгами: «О ком они молвят? Обо мне?» Она попробовала сесть и стряхнуть окутывающий мозг туман.

Монахиня нахмурилась.

– Эта причина представляется мне недостаточной для того, чтоб отрешиться от собственного малыша.

– Отец погиб, и мама осталась совершенно одна. Она с трудом зарабатывала на хлеб для девченки. Видите, какая она худая и бледноватая Королевские тридцать девять 8 глава?

Монахиня склонилась над кроватью и взяла Маргериту за запястье.

– Она вправду очень худая.

– Я такая от природы, – зарыдала Маргерита, – а не поэтому, что мать не кормила меня.

Она вспомнила, как мама только качала головой, накладывая еще одну порцию на тарелку Маргериты. «Это нечестно, – гласила Паскалина. – Я толстею уже от 1-го Королевские тридцать девять 8 глава вида тарелки пасты[74]с бобами, а моя дорогая доченька поглощает ее за обе щеки и остается худенький, как щепка. Куда в тебя столько влезает, piccolina ?»

От горя у нее перехватило дыхание.

– Где моя мать? Я желаю к маме.

– Она отрешается веровать, что более не нужна собственной мамы Королевские тридцать девять 8 глава, – произнесла La Strega. – Если б не я, бедная девченка оказалась бы на улице. Ее мамы предложили работу на континенте, но новый владелец не желает брать ее с ребенком, так что она просто собрала вещи и уехала, бросив малышку на произвол судьбы.

– Она этого не делала. Это неправда. – Маргерита Королевские тридцать девять 8 глава отыскала внутри себя силы сесть, но дамы, стоявшие в ногах ее кровати и говорившие о ней, даже не поглядели в ее сторону. Древняя же монахиня, сидевшая рядом, грустно улыбнулась и заскорузлой морщинистой рукою погладила ее по голове.

– Я пошевелила мозгами, что если вы приютите на 5 либо 6 лет, то позже Королевские тридцать девять 8 глава я смогу предложить ей работу служанки в собственном доме, – продолжала La Strega. – На данный момент она очень юна и непослушлива. Но я верю в то, что вы сможет взнуздать ее буйный характер, сестра Эугения.

– Вы очень добры, синьорина Леонелли, – внезапно сухо ответила высочайшая монахиня.

– Я – послушливая девченка. Мне нельзя Королевские тридцать девять 8 глава тут находиться! Она забрала меня силой! Я желаю к маме.

– Бедное дитя, – изрекла древняя монахиня.

Сестра Эугения даже не поглядела в ее сторону.

– Как ее зовут?

La Strega склонила голову набок.

– М‑м. По‑моему, Петросинелла.

– Малая петрушка? Малыша зовут Малеханькой Петрушкой? – От удивления древняя монахиня даже повысила глас Королевские тридцать девять 8 глава, который был исполнен недоверия.

– Малышей именуют в честь розмарина, дягиля и трилистника, так почему же не в честь петрушки? – В громком голосе La Strega прозвучало нескрываемое изумление. – Не считая того, на груди у нее есть родимое пятно в виде венчика петрушки. Нет колебаний, что вот поэтому ее и нарекли таким Королевские тридцать девять 8 глава именованием.

Рука Маргериты кроме воли испуганно метнулась к груди. Откуда ведьма знает о родимом пятне? Девченка попробовала было сделать возражение, но рот ее вдруг заполнился желчью, резкой и кислой. Она перегнулась через край постели, и ее вырвало на пол.

Древняя монахиня отпрыгнула в сторону, приподнимая свои темные юбки.

– Бедная piccolina Королевские тридцать девять 8 глава.

Услышав из уст чужой дамы нежное прозвище, которым называла ее мама, Маргерита расплакалась еще горше. Рыдания сотрясали ее тело, отчего у нее вновь началась рвота.

– Сестра Гратиоза, пожалуйста, займитесь Петросинеллой, – распорядилась сестра Эугения. – Давайте выйдем отсюда и побеседуем без помех, – обратилась она к ведьме.

– Ш‑ш, тише, малая моя, все Королевские тридцать девять 8 глава будет отлично, – запричитала древняя монахиня, увлажненной тряпкой вытирая лицо Маргериты.

Девченка оттолкнула ее, пытаясь расслышать негромкие голоса, раздающиеся в коридоре, но до нее долетали только отдельные слова.

– Она больна… Не обращайте внимания на ее одичавшие фантазии… Бедняжка просто не соображает… У нее нет ни флорина[75]за душой Королевские тридцать девять 8 глава…

– Она не заразительна?

– Нет, что вы. Она всего только истощена из‑за того, что ее плохо кормили и плохо обращались с нею.

– Она очень худая, это правда, но я не вижу следов дурного воззвания.

– Беспощадность не всегда видна невооруженным глазом.

– Господь очевидец, это правда. Но ведь наверное у Королевские тридцать девять 8 глава нее есть и другие родственники, готовые взять ее к для себя?

– Ни живой души.

«А nonna? – с немым отчаянием поразмыслила Маргерита. – A zia Донна и zio Эдуардо? Неуж-то я никому не нужна?»

– Я знаю, что могу положиться на вас в том, что тут она будет в полной безопасности.

– Мы поддерживаем Королевские тридцать девять 8 глава серьезный порядок в Ospedale della Pieta…[76]

– Я не желаю, чтоб ей подстригли волосы… Я готова сделать щедрое пожертвование… До слуха Маргериты донесся гул монет.

– Да благословит вас Господь.

– Я вернусь за нею через 5 лет… Надеюсь, к тому времени из нее получится работящая служанка…

Голоса стали глуше, как будто дамы Королевские тридцать девять 8 глава уходили прочь от ее комнаты по коридору. Маргерита с трудом поднялась на ноги, твердо намереваясь сбежать, но комната закружилась у нее перед очами. Она втемную нащупала спинку кровати, не понимая, почему ноги вдруг отрешаются служить ей.

– Ложись в кровать, Петросинелла, – обратилась к ней сестра Гратиоза.

– Меня зовут Королевские тридцать девять 8 глава Маргерита, – всхлипнула девченка.

– Для тебя необходимо отдохнуть, Петросинелла. Ты больна. Ложись в кровать.

– Я желаю к маме, – зарыдала Маргерита. – Где она? Где папа?

– Мне очень жалко, малая, но их больше нет.

– Нет! – Маргерита попробовала было подбежать к двери, но монахиня успела перехватить ее. – Я желаю к маме и отцу. Где Королевские тридцать девять 8 глава они? Это нехороший дяденька сделал им больно. Пожалуйста, отпустите меня. Я должна отыскать их… Отпустите меня.

Но монахиня уложила ее назад в прохладную жесткую кровать, и Маргерита расплакалась навзрыд, крича, что желает возвратиться назад, к маме и отцу. Старушка принялась утешать ее, как могла, и даже принесла в ложечке Королевские тридцать девять 8 глава какое‑то лечущее средство, и Маргерита механично проглотила его, не отдавая для себя отчета в том, что делает.

– Где моя Белла‑Стелла? Мне нужна моя Белла‑Стелла, – запричитала она, свернувшись клубочком. Но ее возлюбленный клочок одеяла потерялся.

Откуда‑то издалека вдруг донеслись звуки небесного пения. Размазывая по щекам слезы, Маргерита прислушалась Королевские тридцать девять 8 глава. Казалось, где‑то поют ангелы.

– Кто это поет? – спросила она.

– Это – figlie di coro ,[77]– ответила сестра Гратиоза, вытирая ей слезы платочком. – Если ты будешь неплохой девченкой, то, может быть, когда‑нибудь научишься петь так же, как они.

Музыка произвела на Маргериту волшебное действие. Конвульсивные всхлипы не стали сотрясать ее Королевские тридцать девять 8 глава тело. Большой палец возвратился на свое обычное место во рту. Другая рука потянулась к волосам, и Маргерита принялась механично накручивать локоны на палец. Скоро она погрузилась в глубочайший сон.

Солнечный свет и тени

Ospedale della Pieta, Венеция, Италия – 1590–1595 годы

Ее денек подчинялся серьезному распорядку колокольного гула и молитв. Маргерита пробуждалась на Королевские тридцать девять 8 глава рассвете вкупе с другими девченками в длинноватой невеселой общей спальне, молилась, одевалась, шла в часовню, опять молилась, обучалась письму и математике с остальными девченками в длинноватой невеселой классной комнате, опять молилась. После убогого невкусного завтрака она принималась совместно с другими девченками за шитье, опять молилась, потом шла Королевские тридцать девять 8 глава на кухню, чтоб посодействовать почистить репу и порезать лук. Потом она ела, помогала чистить кастрюли и горшки, мыла тарелки и кружки в воде, которая очень стремительно становилась невеселой и сероватой, как и весь мир вокруг нас. Позже она опять молилась и ложилась спать.

Вот так и проходили долгие и Королевские тридцать девять 8 глава невеселые сероватые деньки.

Маргерита пару раз пробовала сбежать, но не могла выкарабкаться наружу. Поликлинику окружали высочайшие стенки, а двери были накрепко заперты. На окнах красовались толстые стальные решетки, а девченки всюду прогуливались строем по двое, и их ни на мгновение не оставляли одних, даже в уборной. На вторую Королевские тридцать девять 8 глава ночь в лечебнице Маргерита дождалась, пока все заснут, и на цыпочках вышла из спальни, но не успела она пройти и нескольких шагов по коридору, как ее изловили и уложили назад в кровать. В другой раз она умудрилась сбежать с середины церковной службы, но заплуталась и не смогла найти выход. Ее отыскали Королевские тридцать девять 8 глава, когда она, заливаясь слезами, в отчаянии колотила кулачками в запертую боковую дверь. На нее наложили епитимью и пригрозили высечь розгами, если она осмелится снова самовольно бросить службу.

За все это время Маргерита чуть оговорилась парой слов с другими девченками. То, что мама бросила ее, стало для нее так томным потрясением Королевские тридцать девять 8 глава, что она не могла вынудить себя посмотреть в глаза своим новым подругам по несчастью. Не считая того, от многих девченок предки отказались из‑за их прирожденных физических увечий – хромоты, страшных следов от оспы, слепоты и остального, а у одной девченки верхняя губа делилась надвое, и эта страшная Королевские тридцать девять 8 глава щель тянулась к самому носу, – так что Маргерита просто страшилась их. Долгие сероватые часы проходили мимо нее, как в тумане, и она беззвучно рыдала про себя и желала, что мир вокруг нас – всего только сон, и что предки скоро отыщут ее и заберут отсюда.

Но все они не приходили.

1-ый лучик Королевские тридцать девять 8 глава солнца просочился в ее невеселую сероватую жизнь, когда она работала на кухне. Сначала Маргерите поручали отскребать горшки и кастрюли на судомойне, но в один прекрасный момент повариха позвала ее на кухню. На полке для подогревания над очагом пел чайник, а в воздухе плавали замечательные запахи свежайшего Королевские тридцать девять 8 глава супа и жареной баранины.

Повариха была полной, краснолицей дамой, орудовавшей ножиком для резки овощей с таковой скоростью, что ее движения сливались в размытую сверкающую полосу. Несколько худых девчонок возились у крутила и плиты, и их порозовевшие лица поблескивали от пота. Еще одна старая толстуха посиживала на табурете, обширно расставив ноги Королевские тридцать девять 8 глава, и ощипывала курицу. Она ткнула в Маргериту маленьким пухлым пальцем и заявила:

– Смотрите, еще одна лисичка‑сестричка.

– Я не лисичка. – Маргерите уже значительно надоело, что ее зовут «рыжей», «морковкой» либо «огненной шутихой». Отец всегда считал ее волосы очень прекрасными, но другие девченки в Пиета гласили, что люди с рыжеватой Королевские тридцать девять 8 глава прической – хитрые и ненадежные. А одна девчонка даже заявила, как будто всем понятно, что Иуда был рыжеватым, и поглядите, как он поступил с Иисусом.

– А мне нравятся лисички. Они – умненькие и прекрасные, – высказалась круглолицая и пышнотелая старая тетенька с расплющенным носом и сонными коричневыми очами под томными веками Королевские тридцать девять 8 глава. Язык, похоже, не умещался у нее во рту и, вприбавок, она немного шепелявила, совершенно как Маргерита. – У рыжеватых лисичек‑сестричек тут почему‑то никогда не стригут волосы, а мои – подстригли. И мне их очень жалко. Мне нравятся длинноватые волосы. – С этими словами она сдвинула на затылок собственный белоснежный капор, показывая неровную челку Королевские тридцать девять 8 глава и всклокоченный ежик седоватых волос.

– Мне тоже нравятся длинноватые волосы. У моей матери были такие же.

Лицо старый дамы очень походило на ее собственное – уголки губ грустно загибались вниз, нижняя губа обиженно оттопыривалась, в огромных очах застыла печаль.

– В чем дело? Для тебя невесело?

– Я растеряла собственных маму Королевские тридцать девять 8 глава и папу. Этот большой злой дядька силой забрал меня у их.

Старая дама кивнула.

– Да. Последняя лисичка‑сестричка тоже так гласила. Большой злой гигант и большая злая колдунья.

– Да, это они. – А ведь до сего времени Маргерите никто не веровал. – А что случилось с остальными рыжеволосыми девченками?

– Они Королевские тридцать девять 8 глава уехали отсюда.

– За ними пришли папы и матери и забрали их?

Старая дама пожала плечами.

– Не знаю. Хотя, по‑моему, нет. Они побыли тут какое‑то время, а позже опять ушли куда‑то.

– А сколько всего рыжеватых девченок у вас тут было? – не унималась Маргерита.

Старая дама сжала кулак и Королевские тридцать девять 8 глава стала медлительно отгибать недлинные и толстые, как колбаски, пальцы, высунув от усердия язык. Растопырив всю пятерню, она заколебалась и неуверенно поглядела на другую руку.

– Петросинелла, – кликнула повариха, – я позвала тебя сюда не за тем, чтоб ты чесала языком. Ты умеешь чистить соленую треску? Нет? Что ж, самое время научиться.

– Меня Королевские тридцать девять 8 глава зовут не так, – запротестовала девченка без особенной, вобщем, надежды. – Я – Маргерита.

– Маргаритка, петрушка, какая разница? – заявила повариха. – Можно есть и то и это, в особенности если для тебя по вкусу салат с горчинкой. Обе травы отлично помогают от дамских хворей, если приготовить из их неплохой чай Королевские тридцать девять 8 глава. А сейчас – за работу! И ты тоже, Димфна![78]

В ту ночь, лежа в кровати, Маргерита задумывалась об других девченках с рыжеватыми волосами. Неуж-то эта ужасная колдунья тоже привела их всех сюда? Но, с другой стороны, она испытывала облегчение оттого, что, оказывается, еще не сошла с мозга. И что Королевские тридцать девять 8 глава у нее не наступил горячечный абсурд, вызванный лихорадкой, другой заболеванием либо происками беса. Жуткие мемуары о той кошмарной ночи, когда она лишилась родителей, ворачивались к ней так нередко, что она уже не была уверена в том, где – правда, а где – вымысел. Слова Димфны стали для нее той спасительной соломинкой Королевские тридцать девять 8 глава, за какую можно было ухватиться. Означает, с нею вправду случилось то же самое, что и с другими девченками до нее.

Той ночкой Маргерита не свернулась клубочком и не уснула в слезах. Она задумывалась про себя:

Меня зовут Маргерита.

Мои предки обожают меня.

Когда‑нибудь я непременно убегу отсюда.

На последующий денек она Королевские тридцать девять 8 глава решительно направилась к сестре Эугении и повторила эти три фразы. Монахиня отдала приказ выпороть ее, чтобы прогнать из нее бесов ереси.

– Я не лгу, – выкрикнула Маргерита. – Спросите Димфну, которая работает на кухне. Она знает. Сюда попадали и другие девченки с рыжеватыми волосами, как у меня.

– Димфна – полоумная Королевские тридцать девять 8 глава, – холодно заявила сестра Эугения. – У нее разум малеханького малыша, хотя она уже успела состариться.

– Она помнит их. Она гласит, что их было по последней мере пятеро…

– Димфна не умеет считать, глуповатая ты девчонка.

– Но она сосчитала их при мне!

– Не смей со мной спорить. Я понимаю, как тяжело для тебя Королевские тридцать девять 8 глава признать то, что твоя мама бросила тебя, но чем быстрее ты смиришься с этим, тем быстрее обретешь мир и успокоение. Вытяни руку.

При этих словах Маргерита вздрогнула от кошмара – мемуары о том деньке, когда ведьма откусила у нее кончик пальца, были еще свежайши в ее памяти. Она упрятала Королевские тридцать девять 8 глава обе руки за спину и затрясла головой. Сестра Эугения схватила ее за правую руку, хотя Маргерита сопротивлялась изо всех сил. Три сильных удара ивовым хлыстом по ладошки правой руки принудили ее пронзительно вскрикнуть от боли.

– Не смей возражать мне. И чтоб я больше не слышала этой ерунды о том, что тебя Королевские тридцать девять 8 глава, мол, кто‑то похитил. Синьорина Леонелли – одна из наших самых щедрых жертвовательниц и, если б не она, ты бы на данный момент просила милостыню на улице.

Маргерита с вызовом выпятила нижнюю губу, но ничего не произнесла.

Она находила утешения в чуть различимом ангельском пении, которое слышала пару раз в Королевские тридцать девять 8 глава денек, в работе и дружественном общении на кухне. Повариха Кристина была нетерпелива и бесцеремонна, но при всем этом отличалась завидной добротой. Она часто подкармливала Маргериту, а другие девченки болтали и напевали за работой.

Но наилучшей подругой Маргериты стала Димфна. Вкупе они пекли корявых имбирных человечков с широкими удовлетворенными Королевские тридцать девять 8 глава ухмылками, которых выкладывали из изюма. Совместно чистили горшки и кастрюли, солили свинину на окорока и взбивали масло. Димфна своими дюжими руками крутила рукоять, а Маргерита собирала пахту в кувшин, а позже выливала ее в прохладную проточную воду.

Димфна постоянно восхищалась тем, что Маргерита умеет сворачивать язык трубочкой. Во время очистки Королевские тридцать девять 8 глава картошки Маргерита нередко веселила подругу этим фокусом, просовывая кончик языка в дырку меж фронтальными зубами. Димфна же перекатисто хохотала, жмурясь от наслаждения, обширно расставив ноги и хлопая себя ладонями по коленям. Ее веселье было заразным. Никто не мог устоять перед смеющейся Димфной и не расхохотаться прямо Королевские тридцать девять 8 глава за нею. Никто, кроме сестры Эугении, которая вообщем никогда не улыбалась.

Летом на кухне стояла нестерпимая жара, и повариха разрешала Димфне, Маргерите и еще двум девченкам, Агнессе и Сперенце, чистить овощи в тени, на дворе, где они садились рядышком на лавке и забавно болтали за работой.

А с верхнего этажа доносились звуки Королевские тридцать девять 8 глава ангельского пения. В один прекрасный момент песня оборвалась на середине, и послышался нежный девичий глас, после этого пение возобновилось. Kyrie, eleison! Christe, eleison! Kyrie, eleison! [79]Маргерита начала подпевать, сначала негромко, а позже не удержалась и запела во весь глас. Слов она не понимала, но мелодия была Королевские тридцать девять 8 глава обычный и броской. Песня наверху оборвалась вновь, но Маргерита этого не увидела, с головой погрузившись в работу и пение.

И вдруг с верхнего этажа прозвенел чей‑то глас:

– Кто эта там поет понизу?

– Петросинелла, – хором заорали другие девченки.

Маргерита пристыжено замолкла.

– Не останавливайся, – проорала женщина. – А еще лучше – поднимайся Королевские тридцать девять 8 глава и присоединяйся к нам.

Маргерита обернулась на других. Димфна улыбнулась ей и захлопала в ладоши. Агнесса и Сперенца тоже заулыбались и кивнули.

– Ступай, ступай, – хором произнесли они.

Маргерита отложила миску и ножик и стала медлительно подниматься по лестнице. На верхней площадке ее поджидала женщина лет шестнадцати, протягивая ей руку Королевские тридцать девять 8 глава и улыбаясь.

– Означает, ты и есть тот небольшой жаворонок? Поешь ты очень прекрасно. Хочешь присоединиться к нам?

– Не знаю, разрешат ли мне. Репа…

– Репу может чистить кто угодно, а вот петь – далековато не каждый, – убежденно откликнулась женщина. – Как, ты говоришь, тебя зовут? Петросинелла?

Маргерита только пожала плечами, уже смирившись Королевские тридцать девять 8 глава с тем, что никто не именует ее реальным именованием.

– Мое имя – Лена. Посиди с нами чуть-чуть, даже если и не будешь петь. А я позабочусь, чтоб у тебя не было проблем.

Прихрамывая, Лена провела ее в комнату, где, выстроившись в несколько рядов, стояли figlie di coro. Не достаточно того, что Королевские тридцать девять 8 глава Лена косолапила, оказалась у нее к тому же деформирована стопа. Когда Маргерита увидела ее увечье, сердечко преисполнилось жалости. Разумеется, вот поэтому от нее и отказались предки.

Она усадила Маргериту на табуретку, после этого продолжила обучение собственного класса. Маргерита обширно раскрытыми очами следила за нею. Лена была низкой и Королевские тридцать девять 8 глава хрупкой, с мрачно‑коричневыми очами, в каких то и дело вспыхивали золотистые искорки веселья. Из‑под лихо сдвинутого набекрень белоснежного чепца, показывались кратко постриженные каштановые кудри. Ногти на пальцах были обкусаны до мяса, а из‑под заусенцев выступила кровь.

– Аллилуйя, аллилуйя, – запели девченки в комнате.

Лена мягко правила процессом.

– Кармела Королевские тридцать девять 8 глава, пожалуйста, подойди сюда и встань вот тут. Мне кажется, ты пытаешься петь очень высоко. Послушай меня.

Лена взяла высшую нотку, и Кармела стала подражать ей. Лена вновь пропела нотку, и Кармела вновь попробовала повторить ее. На этот раз она в точности попала в нотку, и глас ее зазвучал глубоко и Королевские тридцать девять 8 глава громко.

– Отлично, – произнесла Лена. В комнате раздались дружные рукоплескания. Кармела побагровела и улыбнулась.

– Имельда и Зита, пожалуйста, попытайтесь петь чуток помедленнее. Пусть каждый звук воспарит, как птичка, до того как подняться выше. Перед этим наберите полную грудь воздуха. Ну, давайте попробуем. – Обе девченки старались изо всех сил спеть Королевские тридцать девять 8 глава, как показала им Лена, глас которой лился совсем естественно и безо всяких усилий. – Отлично! Давайте попробуем снова.

– Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, – запели девченки, и голоса их то взмывали ввысь, то опускались.

Лена слушала, делая плавные движения руками, поднимая одну и плавненько опуская другую. Звуки выходили такими удовлетворенными, что они заполнили сердечко Королевские тридцать девять 8 глава Маргериты счастьем. На глаза навернулись слезы, но при всем этом ей хотелось звучно смеяться. Судя по лицам девченок, они тоже испытывали экстаз. А позже Лена оборотилась к Маргерите и сделала приглашающий жест рукою, и та, не успев опамятоваться, вскочила на ноги и запела от всего сердца:

– Аллилуйя, аллилуйя Королевские тридцать девять 8 глава, аллилуйя.

Когда занятие завершилось, Лена знаком попросила Маргериту задержаться.

– Ты рыдала. Это музыка так на тебя подействовала?

– Да, но…

– Что но?

– Я рыдала к тому же поэтому, что очень скучаю по своим родителям.

Лена кивнула.

– Я тоже, как и все, кто оказался тут. Может быть, как раз потому мы Королевские тридцать девять 8 глава и поем так прекрасно. В наших голосах слышна тень и солнечный свет.

Маргерита согласно кивнула, хотя и не была уверена, что сообразила, о чем речь идет.

– Я желаю, чтоб ты присоединилась к нам и пела вкупе со мной, – завила Лена. – Настолько незапятнанный звук исходит из такового малеханького тела Королевские тридцать девять 8 глава, и это очень особенно. Нам недостает нескольких сопрано, в особенности беря во внимание, что ты вкладываешь в пение душу. Что скажешь? Хочешь научиться петь?

– Si, – робко ответила Маргерита и побагровела от стыда за свою шепелявость.

Лена улыбнулась.

– Не беспокойся, фронтальные зубы у тебя возрастут так стремительно, что и Королевские тридцать девять 8 глава обернуться не успеешь. А жалко. Без их ты выглядишь таковой славной. Сможешь придти ко мне завтра, в это время? Для тебя придется пропустить молитву.

Маргерита кивнула и побежала вниз, к Димфне. В душе у нее все еще звучала музыка, и она запела про себя:

– Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя.

* * *

На собственный двенадцатый Королевские тридцать девять 8 глава денек рождения Маргерита с подругами собрались на теплой кухне, чтоб полакомиться пирогом с корицей, который своими руками выпекла Димфна. Он вышел кособоким, а с одной стороны к тому же подгорел, но никто не направлял на это внимания.


korporaciya-negodnoe-oruzhie-za-vernost-advokatskomu-dolgu.html
korporaciya-sushnost-i-razvitie-ponyatiya.html
korporativistskij-podhod.html